Николай Цехмейстер: жизнь после войны

Автор: Елена КУНАХОВЕЦ
Цехмейстер

Об этой странице своей биографии герой нашего материала старается лишний раз не вспоминать. Десятилетняя война в Афганистане разделила жизни тысяч молодых советских ребят на «до» и «после». Неокрепшим 20-летним парням слишком многое пришлось пережить, слишком многое довелось испытать. Страх, боль, отчаяние — этого на войне сполна. Как выжить в экстремальных условиях, а затем вернуться к мирной созидательной жизни? Накануне памятной даты своими размышлениями с «РСГ» поделился заместитель начальника транспортного цеха ОАО «Керамин», награжденный грамотой Верховного Совета СССР за выполнение интернационального долга в Республике Афганистан, медалью «За боевые заслуги», Николай Анатольевич ЦЕХМЕЙСТЕР.

 

Осознанный шаг

Родом мой собеседник из Житомирской области (Украина), а вот юность Коли Цехмейстера прошла на Донбассе. После окончания горного профессионально-технического училища, где он освоил специальность «Электрослесарь подземный», молодой человек устроился работать на шахту. Спустя год 19-летнего паренька призвали в Советскую армию.

— Как сейчас помню, 10 мая 1984 г. на сборном пункте в военкомате собрались сотни луганских ребят. Призывался я в пограничные войска — команда 300А. Целым эшелоном нас, новобранцев, отправили на Иранскую границу, в город Кара-Кала. Здесь и проходили курс молодого бойца, — начинает свой рассказ Николай Анатольевич.

Через месяц новобранцев разбросали по учебкам. Герой публикации оказался в Душанбе, где готовили инструкторов минно-розыскных собак. Сразу было понятно: тем, кто попал в Среднюю Азию, не очень повезло, признается мой собеседник.

— Присягу я принимал в Душанбе, где находилась военная часть, а сама учебка размещалась в горах. Здесь тренировали собак на границу и занимались подготовкой ребят для выполнения интернационального долга в Афганистане. Помимо общей физической подготовки довольно плотно обучали инженерному делу. Готовили серьезно, на все про все ушло полгода. Задачи стояли не из простых: пограничники прикрывали и сопровождали транспортные колонны, обеспечивали ввод (вывод) войсковых подразделений, участвовали в ликвидации караванов с оружием и боеприпасами, — рассказывает Николай Цехмейстер.

Учебку молодой человек закончил на «отлично», получил звание сержанта погранвойск. В декабре военнослужащие вернулись обратно в Душанбе, где члены мандатной комиссии «рассортировывали» их по отрядам. Две недели солдатам дали на раздумье, а затем выстроили на боевом расчете и попросили тех, кто желает продолжить службу в Афганистане, сделать шаг вперед.

У каждого из нас был выбор. На месте никто не остался, все осознанно сделали этот шаг. Даже те, кого изначально планировали оставить в учебке, бегали в штаб и просили направить их со всеми. Правда, были и такие случаи, когда военнослужащие прилетали в Афган из Союза, и, переночевав ночь в землянке, на утро просились обратно. Никто никого ни к чему не принуждал, — признается Николай Анатольевич. — Что мы знали о той войне? Знали, что оказываем помощь афганскому народу, боремся с бандформированиями.

 

 

 

Невидимый враг

Судьба забросила моего собеседника в город Меймене (провинция Фарьяб), где он пополнил 1-ю мотоманевренную группу Керкинского пограничного отряда ВЧ-2042. Для погранвойск Советского Союза на афганской территории была установлена специальная зона ответственности глубиной в 200 км на стыке трех границ — СССР, КНР и Афганистана. Фактически это были приграничные территории близлежащих к СССР афганских провинций.

— Первые впечатления от увиденного, конечно же, можно назвать удручающими: ни одного деревца, кругом лишь сопки, — делится воспоминаниями сержант погранвойск. — Служить меня направили на первую заставу, в распоряжении которой было пять БМП-2 и 30 человек личного состава. Всего на «точке» находилось 230 человек вместе с офицерами. Вокруг нее минное поле 50 метров шириной и круговая система обороны. С восточной и южной стороны нас окружали горы, на севере и западе расположились сопки. Первое время новичков на операции не пускали, вводили в курс дела. После так называемой «акклиматизации» привлекали всех. Жили в землянках, спали на двухъярусных кроватях, под которыми хранились боеприпасы. С питанием поначалу никаких проблем не было, позже, в горбачевский период, пайку урезали. Летом 1985-го мы выходили на операции с сухарями, просроченной тушенкой, покрытой плесенью, которой, честно, даже собак не кормили. Из каких-то стратегических запасов привозили кенгурятину, паштеты, то есть выходил срок годности продуктов, и все это поставлялось нам. Неудивительно, что военнослужащие массово болели ботулизмом, желтухой, тифом. Местная вода тоже была ужасная. Благо у нас на точке специалисты прорубили скважину. Брали артезианскую воду с собой на операции, но если уж заканчивались запасы, в ход шла любая. Использовали обеззараживающие таблетки. Выстраивая всех на боевом расчете, инструкторы выдавали каждому солдату порцию медикаментов — целую горсть таблеток. Признаться, мы даже и не знали, что именно нам дают, но так как были обязаны выпить, без разговоров все выпивали. Даже с Союза «набегами» у нас бывали врачи и периодически проводили медосмотры.

На задания советские пограничники выходили, как правило, ночью, чтобы духи не могли отследить их маневры. Со своей четвероногой подругой Альфой Николай Цехмейстер наматывал по нескольку десятков километров в сутки. Одна операция могла длиться от пяти дней до целого месяца. Продукты и боеприпасы в таких случаях подкидывали с вертолетов.

— Первой при сопровождении колонн всегда шла собака, когда она находила мину, я делал соответствующую метку флажком. Мы шли вперед, давая простор для работы специалистов по разминированию. По ночам каждый из солдат, участвующих в операции, дежурил по два часа. Спали в БТР или прямо на улице — магазин с патронами под голову и смотришь на звезды. Главной была задача провести колонну без потерь, но удавалось это, к сожалению, не всегда. Минная война, на мой взгляд, самая страшная из войн: никакой угрозы не видно, но в один миг столько потерь! — не скрывает эмоций мой собеседник.

Самым кровавым, по словам Николая Анатольевича, для пограничников выдался именно 1985 год. В это время проводили рекордное количество колонн, погибло 124 военнослужащих, сопровождавших их. Большинство подорвалось на минах, да и вражеские снайперы не давали о себе забыть.

— За полтора года службы в Афгане в моей жизни был лишь один подрыв. Как сейчас помню, случилось это 1 июля, думал проскочить, но не тут-то было. Две недели провел на лечении в Союзе. Кому-то повезло меньше, после нескольких подрывов ребята даже боялись ходить на операции, — поделился Николай Цехмейстер.

 

Война есть война

При ответе на, пожалуй, самый распространенный вопрос о войне, что же было самым страшным, Николай Анатольевич немного теряется. Человеку, пережившему такое, действительно сложно сказать что-то однозначное.

— Война есть война, ничего хорошего в ней нет, — делится рассуждениями мой собеседник. — В нашем случае самым страшным считалось попасть в руки духов, поэтому проще было стравить их между собой. Над этим работала специальная опергруппа, ведь, как говорят, на войне все способы хороши. С местными жителями мы дружили, они от нас поддержку ощущали, мы — от них, а вот с пришлыми уже другой вопрос.

Казалось бы, нет в жизни больше радости, чем радость возвращения домой. Но у ребят, прошедших через Афганистан, все было немного по-другому. Вместе с этой радостью усилилась тревога и появился страх теперь уже перед мирной жизнью.

— Мне в этом смысле немного повезло, к своим 20 годам, работая на шахте, я уже видел много нехороших вещей. Тем, кто только оторвался от семьи, было еще тяжелее, — признается мой собеседник. — Когда вернулся на Донбасс, долго не мог сомкнуть глаз по ночам, мучали кошмары. Вхождение в мирную жизнь было очень болезненным. До того дошло, что поехал в военкомат и просил вернуться. Но постепенно все наладилось и стало на круги своя.

 

С чистого листа

В 1991 году Николай Анатольевич оказался в Беларуси. Приехал в гости к своей будущей жене Елене Викторовне (молодые люди познакомились на швейной фабрике в Ровно) и больше не захотел уезжать. В Минске обзавелся семьей, устроился электромонтером на «Керамин». Чуть позже без отрыва от производства получил высшее образование в БНТУ по специальности «Инженер-энергетик», дорос до механика. И вот уже третий год Николай Цехмейстер трудится заместителем начальника транспортного цеха.

 Круг вверенных мне обязанностей очень большой: люди, техника — все должно работать без задержек и промедлений. Цикл у нас непрерывный, ни на минуту не останавливается работа цехов, поэтому обеспеченность транспортом должна быть стабильной, — акцентирует внимание мой собеседник.

Свободное время Николай Анатольевич старается проводить в кругу семьи. Есть в его жизни еще две отдушины — радиолюбительство и спорт.

— Трудно поверить, но во время обучения в техникуме в схемах я был совершенно «нулевым», когда готовил дипломную работу, пришлось во всем досконально разобраться. Понравилось это занятие, и пошло-поехало: сколько я электроприборов с той поры отремонтировал, просто не счесть! В доме даже собрал небольшую коллекцию старой техники, самый раритетный экспонат — приемник «Балтика» 1952 года выпуска, полностью в рабочем состоянии. Хотелось бы все это облагородить, сделать выставочную экспозицию, но пока все руки не доходят, — не скрывает эмоций мой собеседник.

 

P.S. День памяти воинов-интернационалистов — особая дата в календаре Николая Цехмейстера. По традиции в нынешнем году 15 февраля он проведет в кругу сослуживцев. Прошедшие Афганистан почтят минутой молчания своих боевых товарищей на Острове Мужества и Скорби, а также посетят Чижовское кладбище, где покоятся погибшие воины-интернационалисты.

Добавить комментарий